Рукописи классика бразильской литературы Клариси Лиспектор (1920, Украина – 1977, Рио-де-Жанейро) помимо семейного архива автора хранятся и ( Читать далее... )
На те самые новые строки ("Macabéa não sabia como se defender da vida numa grande cidade. Ela que tinha um sonho impossível: o de um dia possuir uma árvore. Que árvore, que nada: não havia nem grama sob os seus pés") можно посмотреть.

Элис Режина Карвальо Коста скончалась 19 января 1982 года, но бразильские радиостанции продолжают ежедневно передавать ее песни, а слушатели до сих пор скорбят (Читать далее...)

Цвет кожи писателя взволновал бразильскую общественность (подробнее... )
P. S. Та самая реклама, о которой идет речь в новости.

Внучка Жоржи Амаду сняла фильм по роману «Капитаны песка» (Подробнее...)

• Сайт и трейлер фильма
• Татуировка режиссера

Певица из Бразилии Мариза Монте выпустила не вполне бразильский клип. (Подробнее...)

Сидела в комнате одна, темно было на душе, темнело за окном, темнел на картинке чей-то череп, я старалась вызволить из нее живого человека - и вот появился папа, он посмотрел на меня с этого портрета, и стало не страшно и не грустно.

Эта картинка, "Андерсен на трех вокзалах", имеет целительную силу, если что.
В процессе рисования я немало посмеялась, уж не скажу почему.
А еще я тут попробовала сочетать несочетаемое - холодные бело-желтый и оранжевый цвета.
Для драматизма.

Рисую сначала более чистыми цветами и более четкими линиями.
Потом наполовину стираю и замазываю рисунки - словно временем, далью, дождями.
Иногда какой-нибудь рисунок сопротивляется.

Рисовать крупно лицо, добиваться портретного сходства вроде бы означает реалистический подход. Ха-ха, особенно когда быстренько закрашиваешь место, отведенное фону, серым цветом. Или каким заблагорассудится. Получается, такой реалистический подход не берет во внимание ничего из того, что окружает человека.

А когда, напротив, идешь от фона - считай, от среды! - фигура становится условной: ее же надо вписать в его, фона, логику, и неважно, что эта фигура сама о себе думает. А иногда условны и сам фон, и фигура - вслед за фоном. Но согласиться с тем, что реальность фона требует от человека всего лишь декоративно оживлять недвижную природу, гордость не позволяет!

Баланс же реальности фона и изображаемого человека предполагает в этом человеке типические мысли. Такой расклад скучен.

Вот задачка...

Поздравляю себя, ясно, кем

 
Прошло примерно полгода моих художественных опытов.
Сначала лица на рисунках были небольшими и не вмещали моего желания размахнуться, потом они увеличивались ради размаха, а теперь уменьшились обратно.
Сначала цвета были яркими и не вмещали идей, потом они стирались ради идей, теперь яркость вернулась.
И вроде стало всё как прежде. Но нет. То, да не то.
Почему?

Сначала была спешка.
Была абсолютно новая для меня идея - перестать ждать жизни и успеть жить.
Успеть рисовать.
Показать миру яркую работу (отпечатается в чьей-то памяти - значит, дольше проживу).
Оправдать свою жизнь.
Бороться с бумагой и красками в ноябре и декабре.
Мучиться, решая художественную задачу, пока не сойдется ответ.
Ответ за ответом.
Затвориться ото всех - и под музыку, которая словно издевается самим фактом повтора звуковой дорожки, выдавать вариант за вариантом, складывая коробящиеся листы друг на друга, лицо на лицо...
После чего обозвать самые неудачные портреты инопланетянами - и смеяться, одновременно вспоминая с грустью месяцы и недели, что ушли на каждый из них. Вообще-то это были не самые легкие месяцы сами по себе.

Потом я остановилась, и мне захотелось просто быть - и не доказывать этого.
Просто жить.
Не рисовать стало настолько же важно, насколько и рисовать.
Не делать ничего стало настолько же важно, насколько и что-то делать.
Не реализовываться никак стало настолько же важно, насколько и реализовываться.
Не состояться - настолько же важно, насколько и состояться.
Стало важно, скажу крамольную вещь, смотреть телевизор! В частности, шоу и смешные сериалы. Мне не стыдно в этом признаться.

А вообще в мире, где человек, перемазавшись в красках (я - в красках, остальные - кто в чем), нервно ищет смысл своей жизни, весна - это самое стабильное. Стабильные птицы под стабильным солнцем стабильно поют на стабильных ветках.
Под такие мысли рада была прийти весна.
Да и рисовать с этими убеждениями неплохо. 

 
Дают шанс рисовать что-то незнакомое - не рисуешь. Предлагают беспроигрышную технику и сулят барыши - уходишь. Тогда теряешь способность научиться нарисовать что угодно. И сосредоточиваешься на своем медленном пути.
Говорят, что рука художника должна двигаться кругло, как в бальных танцах. А мне интереснее не положение локтя, а удобные, резкие движения предплечья и кисти с мастихином заодно - тогда уже не надо резких линий на бумаге.
Говорят растопырить вверх крылья ангелу, но они скорее душу ему греют.
Рисуешь идеи, получается уродливо, зато как интересно рисовать идеи!
Идеи - это то, что проступает сквозь облик, стирая его яркость. Или само становится ярким.

(О лекции от 21 апреля "Текучая модерность".)
За многие годы это первое мероприятие, которое, не являясь выставкой живописи, нравится мне целиком. Впечатление не портят ни обнаженная кирпичная кладка стен кафе, которую я в интерьере зданий обычно воспринимаю как неуважение к посетителю (ведь кирпичам пристало смотреть на улицу); ни люди вокруг, хотя на их облике опять этот клубно-кафешный налет - неестественный, не здоровый и не домашний. Видимо, крепко и интересно призадумались все, кто слушает Баумана, - и стали чем-то бóльшим, чем просто потребители интеллектуального продукта. А может, на меня так действуют весна и хорошая погода?
Нерешительность - неизбежное последствие недостатка знания, подсказывает Бауман. Предлагаемое им знание исполнено неопределенности, но во мне нерешительности не порождает. Я слушаю, как он вдребезги разбивает всё то, на чем я с детства полагала строить свою жизнь: на цельности личности, на единственности жизненного пути с его этапами, общими для всех, когда задача в том, чтобы ответственно справиться с каждым из периодов, и только по выходе на пенсию - сбежать, освободиться, начать наконец рисовать, сидя на вечно солнечной лесной опушке. Он ломает (скорее доламывает вслед за Экклезиастом и т. д.) все эти ответственные этапы с их календарно-элементарной преемственностью, всю эту определенность, устойчивость мироустройства. Всё меняется, говорит он, не давайте клятв верности. Ведь постоянно появляются новые идеи! Единственно постоянным является непостоянство, единственно верным - неверность. (Его речь вполне подошла бы циничному молодому чуваку, а не восьмидесятишестилетнему профессору, и неизвестно, как бы она тогда воспринималась.) А мне всё спокойнее и спокойнее: его интонация наблюдателя оправдывает даже отсутствие доказательств (он почти ничего не доказывает). О неуверенности он говорит уверенно. И потом, Зигмунт Бауман сам не похож на то, о чем он говорит. Грустные глаза его сообщают, что для него настоящее хуже прошлого. Он трогательный, у него внешность консерватора, интеллигента, благородного человека, человека чести. Его голова светится в лучах прожектора, как светился бы одуванчик с той самой опушки. Божий одуванчик.
Его неожиданный русский язык тих. Его польский акцент постукивает ритмично, как сердце и как колеса поезда - поезд спешит к приключениям. Бауман говорит об эпохе интеррегнум, но ведь это строгое слово к современности не подходит, думаю я, потому что "распалось триединство народа, государства и территории", мельком бросает он, - и получилось самое настоящее тридесятое царство, думаю я. Будущим для мира он объявляет миграцию. Лишних людей он не хоронит, а делает колонистами. Существование разнородных диаспор он считает поводом выработать интересные способы совместной жизни. Причем внеэкономически, "не через рынок, не через магазин". Надо взять ту глобализацию, которая уже есть, и добавить к ней положительную глобализацию, которая еще не началась. И тогда политика воссоединится с мощью. О как, я всё правильно делаю, оказывается. А когда в речь Баумана вплетается фраза 
"что происходит в Бразилии, имеет неимоверное влияние на ваши жизненные проспекты, на ваше будущее и vice versa, это действует также и в обратном направлении", -
вот прозорливец какой, думаю я!
Мероприятие нравится мне целиком. Целиком, целиком... И только где-то, наверное, плачет мечтанная устойчивость мироустройства, которая была бы не против нового, нет - но таких усилий раньше не требовалось...
Требовались другие усилия.

Продавец видео решил меня пожалеть, разбавить крутизну этой картины о спецназе в Рио - и указал мне также на обложку другого фильма, где все были в белом и маленький ребенок хватал ссорящихся родителей за ноги:
- Может, еще хотите посмотреть что-то про нормальную, обычную жизнь?
- Нет, тогда уж лучше два "Элитных отряда".
Их для меня действительно два: на португальском и на русском. На португальском "Tropa de Elite" убаюкивает своим бразильским тембром (даже когда герои страшно, вкусно ругаются). От картинки веет курортным теплом южной ночи, только вместо стрекота кузнечиков - пальба. А вот смотреть "Элитный отряд" по-русски - всё равно что посещать в берушах филармонию. Португальский язык - это такая музыка! Бразильские фильмы - для просмотра, конечно же, на португальском: эта речь смягчает и возвышает любой сюжет.
Вагнер Моура (капитан Насименто), наверное, хороший актер, поскольку в разных фильмах он разный. Это не первая лента, в которой я его вижу (еще он фигурировал, в частности, в картинах о его родном Салвадоре "Ó Paí Ó" и "Cidade Baixa"), и прежде он выглядел совсем другим - вялым бледнолицым на фоне Лазаро Рамоса, которому и проигрывал в отношении моего внимания, а тут нет - тут крепкий и решительный. Внешность у него распространенная: навскидку она кажется вполне симпатичной, а приглядишься - и обнаруживается некрасивость неприятного толка, эта скрытость до поры до времени "истинного лица" воспринимается как долгий обман, вызывающий желание мстить. Упорство капитана Насименто прекрасно характеризует брошенная им фраза:
"Из ста копов только пятеро выдерживают пытки. Если пытаю я - то трое".
Такой дух фильма утолщает кожу зрителя - это полезно, но не утоляет жажды найти интересных героев. Более интересен там, скорее, другой персонаж - Нето (Каио Жункейра). Интровертированный интеллектуал, он вряд ли до конца понимает законы того социума, с которым имеет дело, однако предлагает свои творческие ходы против силы, кажущейся непреодолимой. И ему кое-что удается до поры до времени.
Одно в картине плохо - там совершенно нет места дамам, которые хотели бы стать вровень с Нето. Режиссер Жозе Падилья видит женщин своего фильма то неуместно беременными женами, то идейно близорукими студентками. Не попали они в элитный отряд.

Каждое мое утро начинается с этой песни.

Дан Бэлан так хорош, что непонятно, как же он прятался за темными очками и друзьями в клипе на свою песню "Dragostea din tei" (после нее пусть пишет что хочет) и как вообще теперь смотреть на других парней. Стало быть, он мастер небесных песен.

Я и не знала, что песни могут так хорошо меня понимать. Здесь подряд поется то, что подряд идет в моей душе, а в других душах разделяется по разным отсекам. Здесь прямо выражается то, о чем сегодня даже помыслить не принято, не то что заикнуться, модна другая философия... Несколько дней назад я плакала, слушая ее утром: настолько в точку она попала - а потом холодный город расцвел вокруг красными цветами рекламы меж серых домов и стал заботливым и уютным.
Не обошлось тут без "папиной" виолончели.

Novo dia
Sigo pensando em você
Fico tão leve que não levo padecer
Trabalho em samba e não posso reclamar
Vivo cantando só para te tocar
Todo dia
Vivo pensando em casar
Juntar as rimas como um pobre popular
Subir na vida com você em meu altar
Sigo tocando só para te cantar
É o bonde do dom que me leva
Os anjos que me carregam
Os automóveis que me cercam
Os santos que me projetam
Nas asas do bem desse mundo
Carregam um quintal lá no fundo
A água do mar me bebe
A sede de ti prossegue
A sede de ti...

Мы знаем о яблоках на снегу и о том, что мой сурок - со мною. А Marisa Monte сообщает нам к тому же о маленькой бабочке на Рождество. И, слушая эту песню северо-востока Бразилии, мы словно видим желтые крылья в темной ночи, еще больше убеждаясь в том, что тепло возможно. Да и вообще, сколько смерти в великолепных тембрах Адрианы Калканьотто и поздней Элис Режины, столько жизни и счастья в голосе Маризы.


Borboleta pequenina que vem para nos saudar
( Venha ver cantar o hino que hoje é noite de natal )

Для моего названого брата, бравого Эбертона, это стиль, который тот воспринимает. Я тоже воспринимаю такой стиль, я же сестра своему брату!
Для моего друга Андерсена это песня из прошлого, когда люди надеялись на президентство Лулы, которого недавно уже сменила президент Дилма.
А для меня это способ запомнить é в обороте Eu só quero é ser feliz.
И еще для меня это в принципе песня о родине. Песня о родине в принципе. Вообще. В смысле о праве просто быть счастливым, выйдя на улицу. Вот выходишь ты во двор - и там всё хорошо, и - главное - все к тебе хорошо относятся. Как-то так.
И еще так получилось, что эта песня появилась здесь в день рождения города Рио-де-Жанейро. Это уже случайно.


(refrão)
Eu só quero é ser feliz
Andar tranqüilamente na favela onde eu nasci, é
E poder me orgulhar
E ter a consciência que o pobre tem seu lugar
Fé em Deus... ( DJ )